Юридические услуги Юридические услуги Юридические услуги Юридические услуги Юридические услуги Цессия, ндс и иностранцы
Юридические услуги

Наши услуги
Юридические услуги


Компания
Юридические услуги


Новости

Одним из факторов, стимулирующих рост популярности этого явления в России, является свобода общения. Но так ли свободно это поле от законодательных ограничений? Может ли государс ...



Статьи
Законодательное собрание санкт-петербурга признало обоснованным протест прокурора и.сыдорука на закон об административной ответственности
Законодательное собрание Санкт-Петербурга признало обоснованным представление прокурора города на закон "Об административн...

Юридические услуги

Круглый стол 26/6/2006 михаил касьянов когда ситуация назреет…

Президиум движения с неоднозначной аббревиатурой НДС ("Народно-демократический союз") утвердил повестку съезда, который состоится 1 июля в Москве и на котором лидер движения, экс-премьер РФ Михаил Касьянов выступит с главным докладом: "О политической ситуации в стране и перспективах её развития".

А накануне Михаил Касьянов рассказал о своем видении текущего момента участникам круглого стола — авторам еженедельника "Дело". Вел круглый стол заместитель главного редактора "Дела" Даниил Коцюбинский.

Даниил Коцюбинский. — Думаю, у многих граждан нашей страны, считающих себя демократически ориентированными, есть к нынешним вождям демократического пространства, как минимум, два существенных вопроса, от которых зависит решение идти на ближайшие выборы или нет. Первый: на основании чего можно доверять этим вождям — в частности, Вам? На мой взгляд, Вы олицетворяете собой продолжительный и вполне комфортный для бюрократической системы этап ее развития, закончившийся в итоге повсеместным "закручиванием гаек". В свое время Вы были едва ли не самым эффектным символом российской бюрократической системы, "чиновником номер 1". Почему же демократические избиратели именно Вам должны доверить свой голос? Какой подвиг Вы совершили или собираетесь совершить, который бы утвердил Вашу демократическую харизму? И второй вопрос: каким именно образом необходимо демонтировать ту чиновно-номенклатурную, кагэбистско-авторитарную систему, которая и нам, и, судя по всему, Вам не нравится? Только через участие в выборах? Но ведь ясно, что даже если люди проголосуют за НДС или за "Яблоко" и в Думе опять появится какая-то карликовая фракция демократов, то повторится, в лучшем случае, то, что уже было в 90-е годы. И что, напомню, привело нас к тому, что происходит сейчас…

Михаил Касьянов. — Прежде всего, я не претендую на то, чтобы что-то из моей прежней деятельности рассматривалось как героизм. Я 25 лет был на госслужбе и работал как чиновник — от простого экономиста-эксперта до председателя правительства, — и, в силу своего понимания жизни, трансформировал в себе свои взгляды: из коммунистического общества и плановой экономики — в элементы построения демократического общества (в своем понимании) и рыночной экономики. Я был молодым чиновником с хорошей карьерой в советское время, поэтому мне было проще сделать перестройку в своей голове, нежели многим людям, которые в то время уже занимали примерно такие же посты. И когда в начале 90-х годов пришли люди, которых мы называем молодыми реформаторами, — с либеральными, демократическими взглядами, — я, конечно, поддерживал их и работал в составе тех правительств на разных должностях…

Вообще, о чиновнике не надо говорить с пренебрежением. Чиновники — это хорошо, они нужны везде. Плохие чиновники и тотальная власть чиновников, не обоснованная ничем, осуществляемая не по правилам, установленным народом через представительные органы власти, — это плохо. Поэтому на протяжении всего периода времени (в том числе и 90-х гг.), хотя и было сделано много ошибок, но ситуация развивалась. Я не был на вершине власти. Я был заместителем министра финансов и делал свое дело. Думаю, что делал его хорошо и сделал для страны много полезного.

Что касается периода, когда президентом стал Владимир Путин и когда он пригласил меня работать главой правительства, то и этот период я не считаю плохим, неверным в развитии нашей страны. Были элементы, которые меня настораживали, но на которые я не обращал тогда пристального внимания, а сегодня критикую — например, начало построения вертикали власти.

Но тогда у нас было такое понимание, я сам его исповедовал… У нас в стране после кризиса 1998 года, когда бушевала инфляция, когда дефицит не мог быть покрыт ничем, а государственные финансы оказались разбалансированы и нужно было навести порядок, — тогда это было важно. В том числе наведение порядка в регионах — прежде всего в правоохранительной системе.

Когда по нашей с Путиным договоренности (публично я называл это контрактом) я взялся отвечать за экономическую и социальную сферы, президент в это время занимался государственным строительством, вопросами безопасности, обороны и в том числе внутренней политикой по части работы с региональными лидерами.

И, конечно, это было важно: для того чтобы правоохранительная система функционировала, федеральные полномочия правоохранительных органов должны были работать по всей стране. А вы, конечно, помните то время, когда губернаторы даже ограничивали перемещение товаров из одной области в другую, что было недопустимо!

Я утверждаю, что три с половиной года из четырех, когда я был премьер-министром при президенте Путине, оказались правильными и вектор страны соответствовал моему нынешнему пониманию развития РФ.

А именно: продолжалось развитие на основе принципов демократии, прописанных в нашей Конституции , продолжалось построение рыночной экономики — реформирование тех сфер, которые уже не соответствовали современным требованиям, шло развитие конкуренции, поощрение частной инициативы…

И мы, с точки зрения первого периода наведения порядка и построения прочных фундаментальных основ экономики, с задачей справились. Провели много важных реформ (например, налоговую), навели порядок в финансах, включая региональные финансы, бюджет перестал быть дефицитным — даже несмотря на то, что цены на нефть были еще не такими высокими ($ 20 за баррель).

За 4-5 лет страна фактически вышла на траекторию устойчивого экономического роста. Впервые после 15-летнего ожидания, после мужественных решений 1991-1992 годов о скачкообразном переходе страны из одной системы в другую, наступила пора, когда большинство граждан почувствовали, что мы преодолели первый период перехода от тоталитарной системы к рыночной экономике и строим демократическое государство. За это время не произошло ничего такого, за что мне было бы стыдно. Да, что-то мы недоделали…

Д.К. — Но если все так замечательно развивалось, то в чем причина произошедшего затем "сбоя"?

М.К. — Позвольте мне продолжить. Так вот. После моего ухода из правительства я полагал, что движение по направлению, которое я считал правильным, будет продолжено — несмотря на начавшиеся серьезные ошибки (такие, как давление на бизнес, в том числе арест предпринимателей, давление на крупные предприятия, попытки насильственным образом решить какие-то проблемы — уже тогда я публично об этом заявлял).

Я не собирался идти в политику и начал заниматься бизнесом. Потом по просьбе президента стал готовить концепцию по созданию межгосударственного банка СНГ и Евросоюза…

Но в стране произошли события, которые я считаю поворотными — наряду с другими ошибками, которые были совершены руководством страны. Все помнят, как президент, вернувшись с саммита "большой восьмерки" (летом 2004 года), заявил, что мы не заинтересованы в банкротстве ЮКОСа (тогда акции компании резко скакнули вверх). И все стали думать, что Ходорковский заплатит пару миллиардов, его выпустят и с ЮКОСом все будет в порядке. Но так не случилось, и вдобавок, на наше общенациональное горе, произошла трагедия в Беслане. Однако она была использована как обоснование для запуска масштабной антиконституционной реформы.

Д.К. — Вы имеете в виду отмену выборов губернаторов ?

М.К. — Я имею в виду комплекс вещей, которые тогда казались мелкими на фоне отмены выборов губернаторов. Это и поднятие проходного балла для партий в Госдуму , и отмена мажоритарных округов, и увеличение минимальной численности членов партий, и необходимость их перерегистрации, и отмена возможности приглашения иностранных наблюдателей на выборы — в общем, всё, что связано с избирательным процессом.

Поскольку я, в силу своей информированности, понимаю немножко больше, чем многие другие граждане, то уже тогда сознавал, что это в итоге приведет к более серьезным проблемам, нежели просто к набору каких-то ошибок.

Д.К. — Все же есть ли у Вас какое-то институциональное объяснение тому, что произошло? Или все дело просто в "помешательстве в мозгах" президента и его администрации?

М.К. — Такие объяснения, думаю, вы как политологи и аналитики должны найти сами. Я лишь даю политические оценки событиям и отвечаю на вопрос, что мы будем делать. Считаю: то, что произошло за полтора года (с октября 2004-го), — это крутой поворот в развитии страны. Сегодня сформирован иной политический курс, который я считаю ошибочным и вредным для России. Именно поэтому спустя год после отставки я стал заниматься общественно-политической деятельностью.

При этом я не говорю, что мы делали что-то плохо и теперь всё начнем сначала. Мы всё делали правильно, хотя, может, и с ошибками. Но события последних полутора лет кардинально изменили ситуацию. И я частично несу ответственность за то, что сегодня стало возможным. Ибо тот фундамент, который с моим участием и под моим руководством был построен, включая экономическую стабильность, сегодня используется для иных целей, нежели я предполагал.

Я считал, что мы начнем проводить социальные реформы. Но попытка решить проблему социальных льгот оказалась сырой: не было даже ответственных за ее проведение, а люди вообще не понимали, зачем она проводится. Поэтому тут же все сорвалось, что и закрыло путь другим правительствам, другим руководителям решать важнейшие социальные проблемы. Но без этого невозможно создать эффективную социальную систему и начать увеличивать расходы так, чтобы граждане почувствовали плоды семилетнего устойчивого экономического роста…

Д.К. — Рискну показаться занудой, но еще раз уточню свой вопрос. Мне кажется, что говорить о рецептах решения тех или иных проблем можно, только диагностировав их причины. Но Вы уклонились от того, чтобы назвать те причины, по которым "хорошая система" дала "сбой"…

М.К. — Причиной являются люди, находящиеся у власти, которые ведут неправильную политику.

Д.К. — То есть причина персонально в Путине и его команде?

М.К. — Президент и его окружение ведут сегодня неправильную политику. Они кардинальным образом изменили политический курс.

Д.К. — А система, при которой судьба страны зависит от правильности того курса, который произвольно проводит небольшая группа лиц, кажется Вам правильной или нет?

М.К. — Обстоятельства, которые сегодня шаг за шагом формирует нынешняя власть, позволяют ей фактически ревизовать конституционные основы государства. Буквально они не меняют ничего, но по факту (простым большинством, имеющимся в Госдуме) они штампуют законы и изменяют трактовку того, что написано в Конституции, совершенно в противоположную сторону! А Конституционный суд всё одобряет! Власть пытается установить тотальный контроль за каждым и за всем, что происходит сегодня в стране, — это советский способ мышления, доставшийся нам в наследство. К чему это привело раньше, мы знаем. К чему приведет в будущем — тоже догадываемся.

Д.К. — Все-таки, помимо собственной личности, можете ли Вы предложить какие-то идеи по институциональному изменению системы, позволяющей отдельным "негодяям" или "политическим авантюристам" проводить некую политику, против которой оказываются бессильны все институты, официально существующие в стране?

М.К. — Себя лично я не предлагаю. Я говорю о своей готовности исполнять все это. Я не говорю, что спасу вас. Я говорю о том, что со своими соратниками могу улучшить ситуацию в стране. Все рецепты уже есть либо будут подготовлены более детально. Институциональные изменения — всё то, что записано в Конституции. Ведь все демократические институты формально существуют, но ни один из них не работает.

Д.К. — Вы не задумывались о том, почему они не работают?

М.К. — Конечно, задумывался… А почему нет свободных СМИ, Вы не задумывались?

Д.К. — Это я должен у Вас спросить…

М.К. — Нет, дорогой мой, это Вы должны мне ответить! Вы должны дать мне политический анализ, а я Вам скажу, какие политические действия мы должны сделать!

Д.К. — Хорошо, я Вам отвечу. Институты не работают, поскольку в стране нет парламентской республики.

М.К. — Да не нужна парламентская республика! Вы что, хотите мне обосновать свое мнение? Вы его не обоснуете сегодня! Парламентская республика невозможна.

Д.К. — А что тогда возможно? Касьянов-президент — и более ничего?

М.К. — Я этого не говорил и не говорю. Из всех моих выступлений Вы не можете даже такого вывода сделать, Вы его искусственно делаете и просите меня подтвердить. А я Вам его не подтверждаю!

Подчеркиваю: парламентская республика невозможна. Ввиду особенностей исторического развития страны и общества в России нет людей, которые верили бы, что партии — важный институт, в силах которого что-то изменить. Народ не верит слову "партия", и ни одна из существующих партий на сегодня не пользуется серьезным доверием граждан.

Мы приняли Конституцию в 1993 году, и тогда впервые в стране появилась многопартийность. Но вместо того, чтобы культивировать, взращивать эту систему, сегодня мы получаем ровно наоборот. Поэтому, может быть, через 15 лет и встанет вопрос о парламентской республике. Но сегодня он преждевременен.

Борис Колоницкий, историк. — Вы сказали, что народ не верит слову "партия", но он, в общем-то, не верит и слову "управленец", "бюрократ". По-моему, американцы даже говорят, что чиновник — это мертвый политик. Почему, собственно, люди должны избирать Вас?

М.К. — Не знаю. Вы говорите, что я чиновник, но я уже два с половиной года не нахожусь на государственной службе. Если вы считаете, что я чиновник "по крови" и буду им до конца, то можете оставаться при своем мнении. Но я завершил ту жизнь, ушел из нее. Тем не менее, я знаю, как управлять страной. Сегодня я не вижу еще каких-то более или менее значимых людей, которые не только готовы говорить, что они изменят ситуацию в стране, но и имеют знания, навыки, профессиональный опыт управления страной. В связи с тем, что при моем участии строилась основа того, что происходит сегодня, я чувствую за это ответственность. Именно поэтому я занимаюсь такой не очень-то благодарной работой — чтобы помочь другим людям разобраться в ситуации, помочь спасти страну от кризиса, который неминуем, если мы пойдем по пути преемственности этого вредного политического курса.

К слову, когда я впервые сказал, что страна движется не туда, то, согласно социологическим данным, со мной согласились лишь 20%, а сегодня так считают уже 50%. Значит, люди все больше понимают, что происходит в стране. И сегодня своей целью я вижу именно это — предоставить людям больше возможностей понять, что происходит, дать альтернативный взгляд на происходящие события, решения властей. И это получается, несмотря на полную информационную блокаду и невозможность донести свои взгляды через СМИ. Мои региональные поездки, встречи с людьми, общение с местной прессой помогают людям почерпнуть дополнительную информацию об альтернативных взглядах на ситуацию в стране.

Б.К. — Дело в том, что совершенно не важно, что думаю я, и даже, честно говоря, не очень важно, что Вы сами думаете о себе. Важно, как Вас воспримут избиратели. Есть ли у Вас основание полагать, что Ваши будущие избиратели не воспринимают Вас как бюрократа?

М.К. — Для себя я ответы на такие вопросы нахожу, но не считаю нужным их озвучивать. Такие вопросы должны задаваться не общественному политическому деятелю, а политологам. Я жду вашей политологической помощи в ответах на эти вопросы, и вы мне поможете разобраться в ситуации…

Оксана Попова, спецкор отдела политики. — Многие эксперты и аналитики, чьих советов Вы сами же спрашиваете, убеждены, что Ваше движение — это кремлевский проект, который призван отобрать часть протестного электората у оппозиции. Честно говоря, не услышав сегодня от Вас разъяснения тех методов и способов, при помощи которых Вы будете реализовывать свою программу (о которой, кстати, тоже не сказали ни слова), я вправе предположить, что Вы либо до конца не понимаете, как стать депутатом или президентом, либо всерьез не заинтересованы достигнуть этого…

М.К. — Вы сказали две взаимоисключающие вещи. Во-первых, Вы подозреваете, что я — "проект Кремля". Но тут же сказали, что у меня нет программы. А даже если я и говорю что-то, то Вы это критически оцениваете. Кроме того, программа есть, основные ее положения можно найти, например, на моем сайте Kasyanov.RU.

Д.К. — Подозрение насчет того, что Вы — проект Кремля, вытекает, полагаю, из некой смутности Вашей программы и, главное, отсутствия четких указаний на то, как именно следует ломать нынешнюю бюрократическую систему. Если эти подозрения неверны, откройте Ваше ноу-хау: как, минуя парламентскую республику, можно поменять нынешнюю авторитарную модель управления страной?

М.К. — Вы ошибаетесь, когда считаете, что, кроме парламентской республики, других вариантов нет. Чиновничий произвол не связан с парламентской республикой, он связан с ненадлежащим исполнением тех норм Конституции, которые в ней заложены.

Д.К. — Но как призвать чиновников к порядку, если они сами себя контролируют?

М.К. — Если Вы хотите поговорить от печки, давайте поговорим. В Конституции записана одна из демократических основ — разделение властей. Это означает, что парламент и судебная система работают самостоятельно, а СМИ свободны. Чтобы это исполнялось, нужны обычная политическая воля и исполнение законов. Но менять президентскую республику на парламентскую нельзя!

Д.К. — Значит, нужно просто выбрать хорошего президента и хороших депутатов?

М.К. — Конечно! Если Вы считаете, что, кого ни избирай, система не работает, то Вы ошибаетесь.

Д.К. — Но в условиях, когда все выборы подконтрольны нынешней системе, каким образом возможно выбрать нужных людей?

М.К. — Дорогие мои, в этом и есть вся проблема! Я вас и призываю бороться за свободные выборы!

Д.К. — Устроить оранжевую революцию?

М.К. — Что такое оранжевая революция?

Д.К. — Это массовое выражение гражданского неповиновения на улицах.

М.К. — Это ненасильственная смена строя, которая, как я понимаю, произошла в результате фальсификации властями Украины итогов выборов. Мы проводим митинг, который не разрешают власти. Но Конституцию мы не нарушаем…

Да, в сегодняшней системе мы можем прийти к ситуации, когда выборы будут сфальсифицированы. Мы видим, как власть к этому готовится, отменяя графу "против всех", устанавливая электронную систему подсчета голосов, которая не предусматривает повторный пересчет и т.п. Сегодня наша цель в том, чтобы путем публичного давления на власть заставить ее отказаться от такого способа удержания самой себя. Моя задача (и моих соратников) — обеспечить общественное мнение, чтобы мирным путем власти осознали: если они останутся в таком же режиме, то скоро приведут страну к революции и будут нести за нее ответственность. Они должны не оставлять у власти "технического преемника", а провести честные конституционные выборы. В результате появится коалиционное правительство, которое, с экономической точки зрения, принесет, конечно, стране не лучшие времена, но, с точки зрения построения демократического общества, — это необходимая вещь.

Дмитрий Жвания, историк, международный обозреватель. — Когда Вы перешли в оппозицию, многие обозреватели сразу стали сравнивать Вас с Виктором Ющенко. Действительно, по должностным биографиям вы похожи, но, в отличие от Вас, Ющенко стал оппозиционным политиком после того, как присоединился к кампаниям гражданского протеста ("Повстань, Украина!"). Вы же заявляете в СМИ, что не готовы участвовать в такого рода мероприятиях...

М.К. — Сегодня я считаю, что частое участие в митингах и уличных мероприятиях не нужно. Во-первых, у нас другая страна — нам нужно проводить митинги по значимым вопросам: когда по частным вопросам наши партии проводят уличные акции, приходят 20-30 человек. Когда ситуация назревает и огромное количество людей готовы выйти на улицу, я готов их поддержать и участвовать в акции. Но моя цель — не вырабатывать в себе черты публичного политика, а дать возможность людям осознать, что происходит. У Ющенко своя история, свое развитие. Почему с него нужно брать пример?

Д.К. — Есть ли у Вас рецепт решения ключевой для РФ чеченской проблемы? Или Вы считаете, что она успешно решена?

М.К. — Это самая чувствительная тема, которая существует. Северокавказская проблема — самая сложная, и однозначных рецептов решения нет ни у кого. При этом я соглашаюсь с тем, что контртеррористические действия власти — правильные. Эта одна из немногих политик, которая проводится сегодня последовательно.

Однако нынешняя ситуация в Чечне не совсем правильная — в силу, может быть, неправильного понимания глубины процессов, происходящих там. Решение чеченской и вообще северокавказской проблемы лежит в консенсусе между разными маленькими народами и группами людей (которые по-своему называются в каждой республике), а не в передаче всех полномочий и силы одной из ста представительных групп. Необходимо организовать круглый стол всех народов — малых и больших — в каждой республике (а может, сразу внутри нескольких республик) и обсудить вопрос полномочий.

Мария Мацкевич, социолог. — Если верить социологическим данным, то можно предположить, что нынешнюю систему, при всех ее недостатках, поддерживает значительное большинство населения. За счет чего Вы лично собираетесь увеличить свой рейтинг? На какие слои населения Вы ориентируетесь?

М.К. — Рейтинг — искусственная вещь: всё зависит от количества показов по телевизору… Я ориентируюсь на любых граждан, которые хотят, чтобы ситуация в стране изменилась, и которые поверят, что меры, предлагаемые нами по различным вопросам, эффективны.

Д.К. — То есть хотите аккумулировать весь протестный электорат?

М.К. — Почему протестный?! Мы ориентированы на всех, кто хочет альтернативы! А кто именно это будет, вы нам сами и расскажете!..


Другие юридические статьи:
Ипотеке - быть?
На днях в Ассоциации риэлтеров прошел "круглый стол", где обсуждалась тема "Риэлтеры и законодательство: новое в регулировании ипотечного рынка". Жилищное кредитование сейч...

Застрявшая поправка которая поможет регионам стать богаче
Сегодня Правительство должно рассмотреть проект бюджета на 2004 год, а вопрос со злополучной поправкой, которой удалось "пролезть" в бюджет-2003, до сих пор не решен. Речь,...

Монетизация на практике сколько в петербурге пенсионеров?
В регистр Пенсионного фонда по Санкт-Петербургу и Ленинградской области занесено 1 млн 330 тыс. 947 человек, имеющих право на получение льгот в денеж...

Советы консультанта: ненужная поспешность
"Ведомости" / Филип Модиано Сейчас о выходе на IPO говорит чуть ли не каждая мало-мальски известная российская компани...

Цессия, ндс и иностранцы
Исчисление НДС налоговым агентом Иностранная фирма оказала российской организации «Альфа» услуги, местом реализации которых признается территория России. Дале...

Президиум движения с неоднозначной аббревиатурой НДС ("Народно-демократический союз") утвердил повестку съезда, который состоится 1 июля в Москве и на котором лидер движения, экс-премьер РФ Михаил Касьянов выступит с главным докладом: "О политической ситуации в стране и перспективах её развития".

А накануне Михаил Касьянов рассказал о своем видении текущего момента участникам круглого стола — авторам еженедельника "Дело". Вел круглый стол заместитель главного редактора "Дела" Даниил Коцюбинский.

Даниил Коцюбинский. — Думаю, у многих граждан нашей страны, считающих себя демократически ориентированными, есть к нынешним вождям демократического пространства, как минимум, два существенных вопроса, от которых зависит решение идти на ближайшие выборы или нет. Первый: на основании чего можно доверять этим вождям — в частности, Вам? На мой взгляд, Вы олицетворяете собой продолжительный и вполне комфортный для бюрократической системы этап ее развития, закончившийся в итоге повсеместным "закручиванием гаек". В свое время Вы были едва ли не самым эффектным символом российской бюрократической системы, "чиновником номер 1". Почему же демократические избиратели именно Вам должны доверить свой голос? Какой подвиг Вы совершили или собираетесь совершить, который бы утвердил Вашу демократическую харизму? И второй вопрос: каким именно образом необходимо демонтировать ту чиновно-номенклатурную, кагэбистско-авторитарную систему, которая и нам, и, судя по всему, Вам не нравится? Только через участие в выборах? Но ведь ясно, что даже если люди проголосуют за НДС или за "Яблоко" и в Думе опять появится какая-то карликовая фракция демократов, то повторится, в лучшем случае, то, что уже было в 90-е годы. И что, напомню, привело нас к тому, что происходит сейчас…

Михаил Касьянов. — Прежде всего, я не претендую на то, чтобы что-то из моей прежней деятельности рассматривалось как героизм. Я 25 лет был на госслужбе и работал как чиновник — от простого экономиста-эксперта до председателя правительства, — и, в силу своего понимания жизни, трансформировал в себе свои взгляды: из коммунистического общества и плановой экономики — в элементы построения демократического общества (в своем понимании) и рыночной экономики. Я был молодым чиновником с хорошей карьерой в советское время, поэтому мне было проще сделать перестройку в своей голове, нежели многим людям, которые в то время уже занимали примерно такие же посты. И когда в начале 90-х годов пришли люди, которых мы называем молодыми реформаторами, — с либеральными, демократическими взглядами, — я, конечно, поддерживал их и работал в составе тех правительств на разных должностях…

Вообще, о чиновнике не надо говорить с пренебрежением. Чиновники — это хорошо, они нужны везде. Плохие чиновники и тотальная власть чиновников, не обоснованная ничем, осуществляемая не по правилам, установленным народом через представительные органы власти, — это плохо. Поэтому на протяжении всего периода времени (в том числе и 90-х гг.), хотя и было сделано много ошибок, но ситуация развивалась. Я не был на вершине власти. Я был заместителем министра финансов и делал свое дело. Думаю, что делал его хорошо и сделал для страны много полезного.

Что касается периода, когда президентом стал Владимир Путин и когда он пригласил меня работать главой правительства, то и этот период я не считаю плохим, неверным в развитии нашей страны. Были элементы, которые меня настораживали, но на которые я не обращал тогда пристального внимания, а сегодня критикую — например, начало построения вертикали власти.

Но тогда у нас было такое понимание, я сам его исповедовал… У нас в стране после кризиса 1998 года, когда бушевала инфляция, когда дефицит не мог быть покрыт ничем, а государственные финансы оказались разбалансированы и нужно было навести порядок, — тогда это было важно. В том числе наведение порядка в регионах — прежде всего в правоохранительной системе.

Когда по нашей с Путиным договоренности (публично я называл это контрактом) я взялся отвечать за экономическую и социальную сферы, президент в это время занимался государственным строительством, вопросами безопасности, обороны и в том числе внутренней политикой по части работы с региональными лидерами.

И, конечно, это было важно: для того чтобы правоохранительная система функционировала, федеральные полномочия правоохранительных органов должны были работать по всей стране. А вы, конечно, помните то время, когда губернаторы даже ограничивали перемещение товаров из одной области в другую, что было недопустимо!

Я утверждаю, что три с половиной года из четырех, когда я был премьер-министром при президенте Путине, оказались правильными и вектор страны соответствовал моему нынешнему пониманию развития РФ.

А именно: продолжалось развитие на основе принципов демократии, прописанных в нашей Конституции , продолжалось построение рыночной экономики — реформирование тех сфер, которые уже не соответствовали современным требованиям, шло развитие конкуренции, поощрение частной инициативы…

И мы, с точки зрения первого периода наведения порядка и построения прочных фундаментальных основ экономики, с задачей справились. Провели много важных реформ (например, налоговую), навели порядок в финансах, включая региональные финансы, бюджет перестал быть дефицитным — даже несмотря на то, что цены на нефть были еще не такими высокими ($ 20 за баррель).

За 4-5 лет страна фактически вышла на траекторию устойчивого экономического роста. Впервые после 15-летнего ожидания, после мужественных решений 1991-1992 годов о скачкообразном переходе страны из одной системы в другую, наступила пора, когда большинство граждан почувствовали, что мы преодолели первый период перехода от тоталитарной системы к рыночной экономике и строим демократическое государство. За это время не произошло ничего такого, за что мне было бы стыдно. Да, что-то мы недоделали…

Д.К. — Но если все так замечательно развивалось, то в чем причина произошедшего затем "сбоя"?

М.К. — Позвольте мне продолжить. Так вот. После моего ухода из правительства я полагал, что движение по направлению, которое я считал правильным, будет продолжено — несмотря на начавшиеся серьезные ошибки (такие, как давление на бизнес, в том числе арест предпринимателей, давление на крупные предприятия, попытки насильственным образом решить какие-то проблемы — уже тогда я публично об этом заявлял).

Я не собирался идти в политику и начал заниматься бизнесом. Потом по просьбе президента стал готовить концепцию по созданию межгосударственного банка СНГ и Евросоюза…

Но в стране произошли события, которые я считаю поворотными — наряду с другими ошибками, которые были совершены руководством страны. Все помнят, как президент, вернувшись с саммита "большой восьмерки" (летом 2004 года), заявил, что мы не заинтересованы в банкротстве ЮКОСа (тогда акции компании резко скакнули вверх). И все стали думать, что Ходорковский заплатит пару миллиардов, его выпустят и с ЮКОСом все будет в порядке. Но так не случилось, и вдобавок, на наше общенациональное горе, произошла трагедия в Беслане. Однако она была использована как обоснование для запуска масштабной антиконституционной реформы.

Д.К. — Вы имеете в виду отмену выборов губернаторов ?

М.К. — Я имею в виду комплекс вещей, которые тогда казались мелкими на фоне отмены выборов губернаторов. Это и поднятие проходного балла для партий в Госдуму , и отмена мажоритарных округов, и увеличение минимальной численности членов партий, и необходимость их перерегистрации, и отмена возможности приглашения иностранных наблюдателей на выборы — в общем, всё, что связано с избирательным процессом.

Поскольку я, в силу своей информированности, понимаю немножко больше, чем многие другие граждане, то уже тогда сознавал, что это в итоге приведет к более серьезным проблемам, нежели просто к набору каких-то ошибок.

Д.К. — Все же есть ли у Вас какое-то институциональное объяснение тому, что произошло? Или все дело просто в "помешательстве в мозгах" президента и его администрации?

М.К. — Такие объяснения, думаю, вы как политологи и аналитики должны найти сами. Я лишь даю политические оценки событиям и отвечаю на вопрос, что мы будем делать. Считаю: то, что произошло за полтора года (с октября 2004-го), — это крутой поворот в развитии страны. Сегодня сформирован иной политический курс, который я считаю ошибочным и вредным для России. Именно поэтому спустя год после отставки я стал заниматься общественно-политической деятельностью.

При этом я не говорю, что мы делали что-то плохо и теперь всё начнем сначала. Мы всё делали правильно, хотя, может, и с ошибками. Но события последних полутора лет кардинально изменили ситуацию. И я частично несу ответственность за то, что сегодня стало возможным. Ибо тот фундамент, который с моим участием и под моим руководством был построен, включая экономическую стабильность, сегодня используется для иных целей, нежели я предполагал.

Я считал, что мы начнем проводить социальные реформы. Но попытка решить проблему социальных льгот оказалась сырой: не было даже ответственных за ее проведение, а люди вообще не понимали, зачем она проводится. Поэтому тут же все сорвалось, что и закрыло путь другим правительствам, другим руководителям решать важнейшие социальные проблемы. Но без этого невозможно создать эффективную социальную систему и начать увеличивать расходы так, чтобы граждане почувствовали плоды семилетнего устойчивого экономического роста…

Д.К. — Рискну показаться занудой, но еще раз уточню свой вопрос. Мне кажется, что говорить о рецептах решения тех или иных проблем можно, только диагностировав их причины. Но Вы уклонились от того, чтобы назвать те причины, по которым "хорошая система" дала "сбой"…

М.К. — Причиной являются люди, находящиеся у власти, которые ведут неправильную политику.

Д.К. — То есть причина персонально в Путине и его команде?

М.К. — Президент и его окружение ведут сегодня неправильную политику. Они кардинальным образом изменили политический курс.

Д.К. — А система, при которой судьба страны зависит от правильности того курса, который произвольно проводит небольшая группа лиц, кажется Вам правильной или нет?

М.К. — Обстоятельства, которые сегодня шаг за шагом формирует нынешняя власть, позволяют ей фактически ревизовать конституционные основы государства. Буквально они не меняют ничего, но по факту (простым большинством, имеющимся в Госдуме) они штампуют законы и изменяют трактовку того, что написано в Конституции, совершенно в противоположную сторону! А Конституционный суд всё одобряет! Власть пытается установить тотальный контроль за каждым и за всем, что происходит сегодня в стране, — это советский способ мышления, доставшийся нам в наследство. К чему это привело раньше, мы знаем. К чему приведет в будущем — тоже догадываемся.

Д.К. — Все-таки, помимо собственной личности, можете ли Вы предложить какие-то идеи по институциональному изменению системы, позволяющей отдельным "негодяям" или "политическим авантюристам" проводить некую политику, против которой оказываются бессильны все институты, официально существующие в стране?

М.К. — Себя лично я не предлагаю. Я говорю о своей готовности исполнять все это. Я не говорю, что спасу вас. Я говорю о том, что со своими соратниками могу улучшить ситуацию в стране. Все рецепты уже есть либо будут подготовлены более детально. Институциональные изменения — всё то, что записано в Конституции. Ведь все демократические институты формально существуют, но ни один из них не работает.

Д.К. — Вы не задумывались о том, почему они не работают?

М.К. — Конечно, задумывался… А почему нет свободных СМИ, Вы не задумывались?

Д.К. — Это я должен у Вас спросить…

М.К. — Нет, дорогой мой, это Вы должны мне ответить! Вы должны дать мне политический анализ, а я Вам скажу, какие политические действия мы должны сделать!

Д.К. — Хорошо, я Вам отвечу. Институты не работают, поскольку в стране нет парламентской республики.

М.К. — Да не нужна парламентская республика! Вы что, хотите мне обосновать свое мнение? Вы его не обоснуете сегодня! Парламентская республика невозможна.

Д.К. — А что тогда возможно? Касьянов-президент — и более ничего?

М.К. — Я этого не говорил и не говорю. Из всех моих выступлений Вы не можете даже такого вывода сделать, Вы его искусственно делаете и просите меня подтвердить. А я Вам его не подтверждаю!

Подчеркиваю: парламентская республика невозможна. Ввиду особенностей исторического развития страны и общества в России нет людей, которые верили бы, что партии — важный институт, в силах которого что-то изменить. Народ не верит слову "партия", и ни одна из существующих партий на сегодня не пользуется серьезным доверием граждан.

Мы приняли Конституцию в 1993 году, и тогда впервые в стране появилась многопартийность. Но вместо того, чтобы культивировать, взращивать эту систему, сегодня мы получаем ровно наоборот. Поэтому, может быть, через 15 лет и встанет вопрос о парламентской республике. Но сегодня он преждевременен.

Борис Колоницкий, историк. — Вы сказали, что народ не верит слову "партия", но он, в общем-то, не верит и слову "управленец", "бюрократ". По-моему, американцы даже говорят, что чиновник — это мертвый политик. Почему, собственно, люди должны избирать Вас?

М.К. — Не знаю. Вы говорите, что я чиновник, но я уже два с половиной года не нахожусь на государственной службе. Если вы считаете, что я чиновник "по крови" и буду им до конца, то можете оставаться при своем мнении. Но я завершил ту жизнь, ушел из нее. Тем не менее, я знаю, как управлять страной. Сегодня я не вижу еще каких-то более или менее значимых людей, которые не только готовы говорить, что они изменят ситуацию в стране, но и имеют знания, навыки, профессиональный опыт управления страной. В связи с тем, что при моем участии строилась основа того, что происходит сегодня, я чувствую за это ответственность. Именно поэтому я занимаюсь такой не очень-то благодарной работой — чтобы помочь другим людям разобраться в ситуации, помочь спасти страну от кризиса, который неминуем, если мы пойдем по пути преемственности этого вредного политического курса.

К слову, когда я впервые сказал, что страна движется не туда, то, согласно социологическим данным, со мной согласились лишь 20%, а сегодня так считают уже 50%. Значит, люди все больше понимают, что происходит в стране. И сегодня своей целью я вижу именно это — предоставить людям больше возможностей понять, что происходит, дать альтернативный взгляд на происходящие события, решения властей. И это получается, несмотря на полную информационную блокаду и невозможность донести свои взгляды через СМИ. Мои региональные поездки, встречи с людьми, общение с местной прессой помогают людям почерпнуть дополнительную информацию об альтернативных взглядах на ситуацию в стране.

Б.К. — Дело в том, что совершенно не важно, что думаю я, и даже, честно говоря, не очень важно, что Вы сами думаете о себе. Важно, как Вас воспримут избиратели. Есть ли у Вас основание полагать, что Ваши будущие избиратели не воспринимают Вас как бюрократа?

М.К. — Для себя я ответы на такие вопросы нахожу, но не считаю нужным их озвучивать. Такие вопросы должны задаваться не общественному политическому деятелю, а политологам. Я жду вашей политологической помощи в ответах на эти вопросы, и вы мне поможете разобраться в ситуации…

Оксана Попова, спецкор отдела политики. — Многие эксперты и аналитики, чьих советов Вы сами же спрашиваете, убеждены, что Ваше движение — это кремлевский проект, который призван отобрать часть протестного электората у оппозиции. Честно говоря, не услышав сегодня от Вас разъяснения тех методов и способов, при помощи которых Вы будете реализовывать свою программу (о которой, кстати, тоже не сказали ни слова), я вправе предположить, что Вы либо до конца не понимаете, как стать депутатом или президентом, либо всерьез не заинтересованы достигнуть этого…

М.К. — Вы сказали две взаимоисключающие вещи. Во-первых, Вы подозреваете, что я — "проект Кремля". Но тут же сказали, что у меня нет программы. А даже если я и говорю что-то, то Вы это критически оцениваете. Кроме того, программа есть, основные ее положения можно найти, например, на моем сайте Kasyanov.RU.

Д.К. — Подозрение насчет того, что Вы — проект Кремля, вытекает, полагаю, из некой смутности Вашей программы и, главное, отсутствия четких указаний на то, как именно следует ломать нынешнюю бюрократическую систему. Если эти подозрения неверны, откройте Ваше ноу-хау: как, минуя парламентскую республику, можно поменять нынешнюю авторитарную модель управления страной?

М.К. — Вы ошибаетесь, когда считаете, что, кроме парламентской республики, других вариантов нет. Чиновничий произвол не связан с парламентской республикой, он связан с ненадлежащим исполнением тех норм Конституции, которые в ней заложены.

Д.К. — Но как призвать чиновников к порядку, если они сами себя контролируют?

М.К. — Если Вы хотите поговорить от печки, давайте поговорим. В Конституции записана одна из демократических основ — разделение властей. Это означает, что парламент и судебная система работают самостоятельно, а СМИ свободны. Чтобы это исполнялось, нужны обычная политическая воля и исполнение законов. Но менять президентскую республику на парламентскую нельзя!

Д.К. — Значит, нужно просто выбрать хорошего президента и хороших депутатов?

М.К. — Конечно! Если Вы считаете, что, кого ни избирай, система не работает, то Вы ошибаетесь.

Д.К. — Но в условиях, когда все выборы подконтрольны нынешней системе, каким образом возможно выбрать нужных людей?

М.К. — Дорогие мои, в этом и есть вся проблема! Я вас и призываю бороться за свободные выборы!

Д.К. — Устроить оранжевую революцию?

М.К. — Что такое оранжевая революция?

Д.К. — Это массовое выражение гражданского неповиновения на улицах.

М.К. — Это ненасильственная смена строя, которая, как я понимаю, произошла в результате фальсификации властями Украины итогов выборов. Мы проводим митинг, который не разрешают власти. Но Конституцию мы не нарушаем…

Да, в сегодняшней системе мы можем прийти к ситуации, когда выборы будут сфальсифицированы. Мы видим, как власть к этому готовится, отменяя графу "против всех", устанавливая электронную систему подсчета голосов, которая не предусматривает повторный пересчет и т.п. Сегодня наша цель в том, чтобы путем публичного давления на власть заставить ее отказаться от такого способа удержания самой себя. Моя задача (и моих соратников) — обеспечить общественное мнение, чтобы мирным путем власти осознали: если они останутся в таком же режиме, то скоро приведут страну к революции и будут нести за нее ответственность. Они должны не оставлять у власти "технического преемника", а провести честные конституционные выборы. В результате появится коалиционное правительство, которое, с экономической точки зрения, принесет, конечно, стране не лучшие времена, но, с точки зрения построения демократического общества, — это необходимая вещь.

Дмитрий Жвания, историк, международный обозреватель. — Когда Вы перешли в оппозицию, многие обозреватели сразу стали сравнивать Вас с Виктором Ющенко. Действительно, по должностным биографиям вы похожи, но, в отличие от Вас, Ющенко стал оппозиционным политиком после того, как присоединился к кампаниям гражданского протеста ("Повстань, Украина!"). Вы же заявляете в СМИ, что не готовы участвовать в такого рода мероприятиях...

М.К. — Сегодня я считаю, что частое участие в митингах и уличных мероприятиях не нужно. Во-первых, у нас другая страна — нам нужно проводить митинги по значимым вопросам: когда по частным вопросам наши партии проводят уличные акции, приходят 20-30 человек. Когда ситуация назревает и огромное количество людей готовы выйти на улицу, я готов их поддержать и участвовать в акции. Но моя цель — не вырабатывать в себе черты публичного политика, а дать возможность людям осознать, что происходит. У Ющенко своя история, свое развитие. Почему с него нужно брать пример?

Д.К. — Есть ли у Вас рецепт решения ключевой для РФ чеченской проблемы? Или Вы считаете, что она успешно решена?

М.К. — Это самая чувствительная тема, которая существует. Северокавказская проблема — самая сложная, и однозначных рецептов решения нет ни у кого. При этом я соглашаюсь с тем, что контртеррористические действия власти — правильные. Эта одна из немногих политик, которая проводится сегодня последовательно.

Однако нынешняя ситуация в Чечне не совсем правильная — в силу, может быть, неправильного понимания глубины процессов, происходящих там. Решение чеченской и вообще северокавказской проблемы лежит в консенсусе между разными маленькими народами и группами людей (которые по-своему называются в каждой республике), а не в передаче всех полномочий и силы одной из ста представительных групп. Необходимо организовать круглый стол всех народов — малых и больших — в каждой республике (а может, сразу внутри нескольких республик) и обсудить вопрос полномочий.

Мария Мацкевич, социолог. — Если верить социологическим данным, то можно предположить, что нынешнюю систему, при всех ее недостатках, поддерживает значительное большинство населения. За счет чего Вы лично собираетесь увеличить свой рейтинг? На какие слои населения Вы ориентируетесь?

М.К. — Рейтинг — искусственная вещь: всё зависит от количества показов по телевизору… Я ориентируюсь на любых граждан, которые хотят, чтобы ситуация в стране изменилась, и которые поверят, что меры, предлагаемые нами по различным вопросам, эффективны.

Д.К. — То есть хотите аккумулировать весь протестный электорат?

М.К. — Почему протестный?! Мы ориентированы на всех, кто хочет альтернативы! А кто именно это будет, вы нам сами и расскажете!..


Другие юридические статьи:
Ипотеке - быть?
На днях в Ассоциации риэлтеров прошел "круглый стол", где обсуждалась тема "Риэлтеры и законодательство: новое в регулировании ипотечного рынка". Жилищное кредитование сейч...

Застрявшая поправка которая поможет регионам стать богаче
Сегодня Правительство должно рассмотреть проект бюджета на 2004 год, а вопрос со злополучной поправкой, которой удалось "пролезть" в бюджет-2003, до сих пор не решен. Речь,...

Монетизация на практике сколько в петербурге пенсионеров?
В регистр Пенсионного фонда по Санкт-Петербургу и Ленинградской области занесено 1 млн 330 тыс. 947 человек, имеющих право на получение льгот в денеж...

Советы консультанта: ненужная поспешность
"Ведомости" / Филип Модиано Сейчас о выходе на IPO говорит чуть ли не каждая мало-мальски известная российская компани...

Цессия, ндс и иностранцы
Исчисление НДС налоговым агентом Иностранная фирма оказала российской организации «Альфа» услуги, местом реализации которых признается территория России. Дале...

 



Юридические услуги
Бесплатная юридическая консультация
Яндекс цитирования